Кузоваткин Роман Иванович

Родился 14 октября 1930 года в селе Ново-Алексеевка Николаевского района Ульяновской области. В 1967 году окончил Московский институт нефтехимической и газовой промышленности по специальности «Технология и комплексная специализация разработки нефтяных и газовых месторождений».
Трудовую деятельность начал в 1951 году на нефтепромыслах Куйбышевской области, сначала оператором, затем мастером, начальником участка по добыче нефти, заведующим нефтепромыслом. 
С 1968 года возглавлял ряд крупных производственных нефтегазодобывающих предприятий системы Главтюменьнефтегаза: НГДУ «Мегионнефть», НГДУ «Нижневартовскнефть», ПО «Юганскнефтегаз». 
С 1983 года назначен заместителем министра нефтяной промышленности СССР, начальником ПО «Главтюменьнефтегаз». В 1985–1986 гг., 1989–1994 гг. —заместитель, первый заместитель директора в СибНИИнефтяной промышленности (СибНИИНП). С 1986 года — советник Министерства топливно-энергетической промышленности Алжирской Республики. 
В 1994 году назначен президентом Сибирской инновационной нефтяной корпорации, одновременно в 1994–1995 гг. — представитель Роснефти по Тюменской области. 
Избирался депутатом окружного и областного советов народных депутатов ряда созывов, член окружного и областного комитетов КПСС. Под его руководством в НГДУ «Мегионнефть» началось широкое освоение нефтегазового комплекса Западной Сибири, внедрение эффективных систем разработки и методов подъёма нефти из скважин Самотлорского и Варьеганского месторождений. 
Награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», лауреат Государственной премии и премии Совета Министров СССР. 
Отличник нефтяной промышленности. Кандидат технических наук. 
Ушел из жизни 22 мая 2000 года.

Из проекта "Место рождения: Тюменская область", www.rodinatyumen.ru

 Ну, что вам рассказать про Самотлор? 

Начальник нефтегазодобывающего управления «Нижневартовск-нефть» имени В.И. Ленина Роман Иванович Кузоваткин собрался на промысел. Он уже надел пальто, нащупал в кармане перчатки, когда раздался телефонный звонок. Несколько секунд Роман Иванович стоял и думал, подходить ли к аппарату. Все-таки подошел, недовольно мор­щась, рывком снял трубку и услышал:

– Сегодня в Нижневартовск прибывает группа корреспондентов, хотят с Самотлором познакомиться.  Готовьтесь принять гостей...

Чертыхнувшись про себя, Кузоваткин положил трубку, устало выдох­нул. Немного болела голова. Почти всю ночь проторчал на аэродроме, провожая делегацию куйбышевских нефтяников. Вылет самолета пере­носили с часу на час, и только далеко за полночь гости улетели. Укла­дываясь спать, попросил жену: «Не буди утром», а поднялся прежде нее, как всегда, в шесть. В половине восьмого был уже в своем кабинете.

Неспешно прошелся по кабинету, остановился в задумчивости у окна. Он был высок и не худ, но подобран. Чуть подсмугленное продолговатое лицо с глубокими морщинами на лбу и приметными складками подле губ слегка принахмурено. Правой рукой небрежно скинув со лба жест­кую прядь темных волос, медленно развернулся, подошел к карте место­рождения.

Контуры этой странной многоугольной фигуры он смог бы вычертить с закрытыми глазами. Ровные шеренги маленьких разноцветных кружоч­ков рассекали месторождение на ровные полосы. Это схема размещения 220 действующих нефтяных и 60 нагнетательных скважин. Если бы еще трубопроводы обозначить линиями на карте, та стала бы схожа с пау­тиной. От каждой скважины змеится своя стальная венка, наполненная черной земной кровью. Чем ближе к КНС и ДНС (кустовые и дожимные насосные станции), тем толще нефтеносные сосуды, мощней, стре­мительней поток.

На КНС отбирают от нефти и сжигают на ветру попутный газ. День и ночь лижут небо гигантские, двадцатипятиметровой высоты желто-красные факела, сжигают в год около трех миллиардов кубометров цен­нейшего химического сырья и первоклассного топлива. Всякий раз, про­езжая мимо ревущих, пышущих жаром факелов, Кузоваткин невольно, неосознанно отворачивался или закрывал глаза. Нет, это не страусовая позиция. Ни он сам, ни кто-то иной, близкий ему, не виноваты в этом.

А все равно – и стыдно, и обидно, и горько. Оттого-то при каждом удоб­ном случае он интересуется строительством газового завода и мысленно погоняет, торопит строителей.

С КНС нефть по трубам поступает на центральный парк, а оттуда, обезвреженная и обессоленная, по магистральному нефтепроводу – в Омск, а скоро вот и в Альметьевск... Тут взгляд Романа Ивановича перепрыгнул с одной карты на другую, где пунктиром был вычерчен строящийся новый нефтепровод.

На поглядку хозяйство Кузоваткина – невидное и нешумное, боль­шая часть его скрыта от глаз, неприметна. НГДУ – заказчик. Его зака­зы исполняют сотни разных трестов, управлений, контор. 38 только про­ектных и научно-исследовательских институтов работают на Самотлор. Чтобы добывать 100000000 тонн, нужно иметь почти 4500 скважин. А прежде, чем скважина станет действовать, надо построить дорогу, провести водовод, протянуть электролинию, проложить нефтепровод и сделать еще многое другое, и все это в минимальный, сжатый срок, в лучшем качестве и на сплошных, даже зимой не везде проходимых болотах. Вчера куйбышевцы были потрясены, когда на их глазах (в 48-градусный мороз) безнадежно увязли в трясине три гусеничных трактора. Кое-где чертовы болота и на полметра не промерзают под снегом. Но ни топи, ни холода, ни... Самотлор даст в третьем, решающем, обещанные 38 миллионов тонн, на 81 процент больше прошлогоднего. А если трубу на Альметьевск сдадут вовремя, то страна может получить и 39, а то и все 40 миллионов...

Будто приминая морщины и усталость на лице, Кузоваткин энергич­но потер его ладонями, вздохнул, отошел от карты. Что же все-таки он скажет журналистам? А вот что...

– Товарищи, – скажет он, – один наш рабочий сложил песню о Самотлоре, назвав его трубачом и запевалой, то есть идущим впереди, ведущим за собой. Это очень метко и справедливо, товарищи. С самого рождения своего Самотлор – опытная площадка всего нового, передо­вого, что только есть в нефтяной промышленности. Прежде как было? Сперва полностью выявят запасы месторождения, потом утвердят в ГКЗ (государственном комитете запасов), и только тогда месторожде­ние передается промысловикам. Самотлор разрушил эту классическую схему. Мы его вводили по частям...

С деталями, конечно, он не станет знакомить, хотя и они очень инте­ресны и памятны. В 68-м приехали сюда министр нефтяной промышлен­ности и первый секретарь обкома. Как глянул министр на болота... Сло­вом, секретарю обкома и нефтяникам долго и настойчиво пришлось убеждать министра, доказывать ему да с цифровыми выкладками, с точными расчетами. Но зато, убедившись сам, министр помог уломать ГКЗ, и впервые в стране тот утвердил к разработке не все месторожде­ние, а сперва малый кусочек на 64 скважины, в следующем году еще на 190 скважин. И так постепенно, доразведывая на ходу, ввели в обо­рот весь Самотлор.

А разве не первыми в Союзе начали они освоение промысла не с эксплуатационных, а с нагнетательных скважин? Сначала закачивали воду – в пласт, потом из него отбирали нефть. Потому доселе и нет у них ни одной «качалки» и режим эксплуатации соблюдается неукоснительно, и долговечность скважинам обеспечена. 140 тысяч тонн закачивают они в сутки воды, отбирая 84 тысячи тонн нефти...

Да и закачивать в пласт синоманские (горячие, из синоманского пласта) воды в подобных условиях они тоже стали впервые. И не здесь ли впервые проведена реформа по упрощению схемы нефтепромысла, исключен ряд промежуточных звеньев, вроде групповой замерной уста­новки, и на комплексной промышленной площадке сконцентрированы в единый узел все службы от ППО (поддержание пластового давления) до энергетиков. Легче и дешевле стало управлять, проще и быстрей строить... Да, еще газотурбинные установки для выработки электроэнер­гии на отлетавших свое моторах «АН-24». Это ведь тоже впервые...

– Теперь-то вы убедились, господа, почему Самотлор назвали рабо­чие трубачом и запевалой?..

Тут скрипнула тоненько дверь и мысли отлетели вспугнуто. Кузоват­кин расстался с ними без сожаления. Обрадовано шагнул навстречу главному инженеру Дунаеву. Тому недавно исполнилось тридцать четы­ре. Кряжист, сутуловат, голова слегка наклонена вперед, вроде бодаться изготовился. Походка тяжеловесна, движения чуть замедленны. На пер­вый взгляд можно подумать: нерасторопен и неуклюж главный инженер. Но Кузоваткин знал: за внешней медлительностью и равнодушием скры­ваются четкая молниеносная реакция, огромная внутренняя сила, же­лезное упорство и решимость...

Даже бывалых, многое повидавших людей охватила паника, когда весной семидесятого паводковые воды сорвали мост через протоку, смы­ли плотину, разрушили дорогу и, повалив опору электролинии, отрезали город, товарный парк и часть промыслов от большой энергии. Было отчего запаниковать. Остановились роторы многих буровых, замерли насосные станции, встали станки на промбазе, парализовало городские службы быта. На месте восемнадцатиметровой железобетонной опоры ЛЭП бурлил и клокотал водоворот. «Что будем делать?» – с каким-то ошеломляющим спокойствием и вроде бы скрытой усмешечкой спросил Дунаев переполошенных товарищей. «Не знаю, – неприязненно и зло ответил главный энергетик Егоров. – Советовались. Думали. Водолазов нашли. Осмотрели. Пока сваи забьют да установят опору. Глубина во­семь метров да и крутит...» Дунаев недослушал, сказал тем же негром­ким голосом, но непререкаемо твердо: «Я договорился с РЭБ. Дают стотонную баржу. Поставим на нее деревянную опору. Загрузим балла­стом и затопим рядом с этой чертовой воронкой. Вот и восстановим элек­тролинию. Ну? Чего уставились? За дело!..»

Да, железной воли и цепкости человек. Работая главным инженером, не получая никаких «допльгот», заканчивает институт. В Приобье засел навечно. На Большой земле у него нет забронированной квартиры и не косит он глазом на теплый и тихий закуток где-нибудь на Кубани иль под Одессой. «Из Сибири бежать не собираюсь, – сказал Дунаев однаж­ды журналисту. – Надо себя не уважать, чтоб покинуть Самотлор, Аган и еще многие неоткрытые месторождения. Тут – будущее советской энергетики. Я начинал здесь с нуля и хочу своими руками довести кри­вую добычи сибирской нефти до рекордной высоты...»

–  Здоров, – будто нехотя сказал Дунаев, подавая руку Кузоваткину. – Приготовил речь на партактив?

–  Да вот набросал кое-что, – ответил Кузоваткин, кивнув на стол.

–  Кое-что не пойдет. – Дунаев еще ниже нагнул голову,  выделив голосом «кое-что». – Все заметней и рискованней отстают наши тылы. Об этом надо кричать. Бить во все колокола!.. Возьми дороги. Не напе­ред забегают, а в хвосте плетутся. Сперва по болотам досыта налазимся, а уж потом дорога подползет. Нам, чтобы нужный темп набрать, надо строить не по двадцать, как теперь, а минимум по шестьдесят километ­ров в год отличных дорог...

–  Для этого мощности дорожников хотя бы вдвое надо увеличить, - подсказал Кузоваткин.

 – А лес? Забыл? В этом году надо сорок пять оснований под кусты да шестьдесят четыре километра лежневки. Это худо-бедно: древесины двести двадцать тысяч кубов да тысяч триста пятьдесят грунта. Астро­номия! Лес возят за семьдесят километров, но скоро и там все вырубят. Надо искать ему заменитель. Немедленно. Да и что это за лежневки? Выдерживают двести машин в сутки, а надо тысячу! Дорожников давно следует перевооружить. Смеходурство, – честное слово! –  до сих пор им шлют экскаваторы, рассчитанные не более чем на пятнадцатиградусный мороз...

–  Далеко метишь – не добросишь! – подзадорил Кузоваткин.

–  Если сообща – дошвырнем!  Пора заставить науку работать на Самотлор. Как обойтись без лесу? Как построить машины для нашего климата – пусть решает. Да и дорожникам свою стройбазу пора созда­вать, не тащить бетонную плиту из Орска да из Томска, когда можно на месте, из собственного сырья и собственными силами...

–  Наука пока  лишь  на   бумаге  за комплексное  планирование  и освоение. Да кабы только наука.. – Кузоваткин заговорил громче и рез­че, и в глазах загорелись гневливые огоньки. – Не спешить с добычей – нельзя. Но спешить надо всем. А тут... – Махнул рукой. – Посмотри, как энергетика отстает. Все еще не открестились от временных схем. Мощ­ности по подготовке нефти дай бог на пятнадцать процентов обеспечи­вают нас... Все дальше отстают тылы от темпов нефтедобычи, все опас­ней разрыв...

–  Вот об этом и скажешь на партактиве. Нынешний год не зря на­рекли решающим. Что касается нас, то этот год я бы еще назвал испыта­тельным... – На какое-то время Дунаев умолк, словно давал собеседни­ку  возможность  осмыслить  услышанное. – Вспомни-ка  слова  Алексея Николаевича   Косыгина   на  областном  партактиве  о  месте  Тюмени в энергетическом балансе страны. Я как услышал, тревога и радость во мне смешались. Радостно: до каких высот поднялись, и за какой срок! А боязно. Честное слово. Ну, коль не одолеем, не выполним, не дадим...

– Дадим, – тихо, но убежденно выговорил Кузоваткин.

– Знаю, что дадим. Не сомневаюсь. Важно удержать темп. Да не просто удержать, а наращивать от года к году. Тут-то и могут подвести тылы...

Из сборника "Слушайте Самотлор"

Комментарии

Оставить комментарий:
Ваше имя
Ваш комментарий
Введите контрольные цифры