Коротченко Владимир

Коротченко 
Владимир Иванович

Коллеги в год образования треста "Нижневартовск- нефтестрой". 1971 год

Открытие новой школы в п. Ларьяк. 1982 год

С супругой Майей Петровной

Прочитал я недавно в одном из периодических изданий рассказ Якова Когана, главного инженера, директора института «Гипротюменнефтегаз» (1964-1985), который он назвал «Западную Сибирь не обойдешь» и которого я знал лично. И прошли передо мной 23 года моего трудового фронта освоения нефтяных месторождений Западной Сибири и 45 лет жизни в этом краю, который стал для меня второй родиной.

Родился я на Украине в 1935 году в семье сельского учителя. В детские годы познал фашистско-немецкую оккупацию. Помню сгоревшие до основания украинские деревни, обугленные трупы в окнах разрушенных кирпичных зданий, в которых фашисты сожгли людей заживо.

Школу закончил в 1953 году, поступил в строительный институт города Полтава, что на Украине, который окончил в 1958 году, получив специальность инженера-строителя. Научился строить жилые дома, объекты соцкультбыта, заводские здания.

Имея за плечами определенное умение руководить строительством, в свои 32 года по приглашению одного из своих коллег – строителя Украины Папело И.Е. – приехал в поселок Нефтеюганск в июле 1967 года. Здесь в то время велось строительство жилья и обустраивалось Усть-Балыкское месторождение нефти. Начал работать начальником строительного участка СУ-10 треста «Нефтеюганскгазстрой». В июле 1968 года меня приглашают работать главным инженером СМУ-6 треста «Тюменьнефтепромстрой».

Надо отметить, что вышеназванный трест был создан в городе Тюмени с подчинением Главтюменнефтегазу. Главную задачу ему определил начальник Главка Виктор Иванович Муравленко.

В 1968 году в составе этого треста было шесть строительно-монтажных управлений, расположенных непосредственно на осваиваемых нефтяных территориях. Эта созданная структура закрывала так называемые бреши по ускоренному освоению месторождений, которые образовывались при неизбежных задержках ведения подрядных строительных работ другими генеральными подрядчиками, основным из которых был Миннефтегазстрой СССР.

Примечательно, что прежде чем я стал главным инженером СМУ-6, со мной пожелал встретиться начальник Главтюменнефтегазстрой В.И. Муравленко. Он расспрашивал меня обо всем и напутствовал на успешную работу. Я, откровенно говоря, был поражен вниманием, с каким Муравленко относился к своим кадрам. В дальнейшем я не раз участвовал в совещаниях, которые он проводил, и поражался его умением руководить нами. В Нефтеюганске, на обустройстве Усть-Балыкского месторождения я прошел первые уроки, необходимые мне как строителю, знания технологии обустройства и строительства нефтяных объектов.

В 1968 году нам уже было известно, что в строящемся Нижневартовске создается серьезная проблема с освоением вновь открытого Самотлорского месторождения. В октябре 1969 года управляющий трестом Тюменьнефтепромстрой Г.Н. Малкин предложил мне переехать в Нижневартовск и занять должность главного инженера СМУ-5. Были у меня семейные сложности: жена работала, дочь во втором классе школы. Уговорили и жену устроить, и быт. Я дал согласие. И 22 ноября 1969 года я становлюсь главным инженером СМУ-5. Управление ведет строительство полтора десятка деревянных жилых домов, оканчивает отделку известной гостиницы «Самотлор», которую разобрали на детали. И не сберегли, в начале 80-х годов… деревянные детали сгорели..

Строит объекты для совхоза, базы для нефтяников. Начал функционировать специально созданный для Самотлорского месторождения строительный участок, где первым начальником участка работал, где первым начальником участка работал Василий Васильевич Балакшин, мастером у него работала Анна Бокова. Участок размещался в районе ДНС-1, где было установлено пять вагончиков для проживания и столовая. Добирались туда автомобилями, вездеходами, в период распутицы вертолетами. Была построена временная ЛЭП мощностью 35 кВт для подачи электроэнергии с Нижневартовска на Самотлор. Позже мы строим основание для газотурбинных электростанций. СМУ-5 построило временную ДНС, к которой прокладывали нитки трубопроводов от каждой пробуренной скважины. Трубопроводы укладывались на деревянные ледки по сплошным болотам. Иногда трубы переносили вручную, так как техника там пройти не могла. В первые два года начала строительства Самотлорсокго месторождения не было кустового обустройства, велась так называемая лучевая система нефтесбора. Так, к временной ДНС от первых скважин подходил коридор нефтесборных труб в количестве 30 штук и более. Трубы лежали в основном открытые, так как нефть была чистая, без воды, и в теплом виде она поступала на дожимную нефтенасосную станцию, которая, кстати, обогревалась теплой «синаманской» водой (предложение главного инженера НГДУ «Мегионнефть» Арнопольского). Гидроиспытание нефтепроводов проводили той же нефтью давлением выше 40 атмосфер.

В один из дней ноября месяца ко мне в кабинет пришел прораб Паздников и рассказал, что у него замерзли нефтесборы. Как заморозили. Оказалось, что он приготовил для испытаний 14 км труб нефтесборов, а нефти ему для испытаний не дали (Иванов Виктор Николаевич), мотивируя, что у него горит месячный план по добыче, и предложил закачать в трубы «синаманскую» воду: теплая и соленая, не замерзнет. А мороз опустился ниже 20 градусов, и «синаман» замерз. Что делать? Как мы пытались спасти трубы в течение 3-4 суток, рассказывать нет смысла. Рисковали, можно сказать, жизнью. Не спасли. Я никогда не отыгрывался на подчиненных. Вся вина легла на меня как на главного инженера. Проанализировав все, я пришел к выводу, что испытание труб зимой надо вести воздухом. Мною была подготовлена объяснительная с определенными предложениями. Их поддержал Я.М. Коган («Гипротюменнефтагаз»). Были назначены специальные технические условия. Главк приступил к реализации техобеспечения компрессорами высокого давления. Я был наказан по линии народного контроля двумя окладами. Все испытания труб велись впоследствии только пневматическим способом.

Это один из примеров, как учила нас жизнь осваивать нефтедобычу в экстремальных условиях Западной Сибири. Строительные нормы и правила для этой отрасли нарабатывались жизнью. Это и специальная подготовка техники для работы на болотах, это и способы разработки мерзлых грунтов и многое другое.

В первые годы обустройства Самотлорского месторождения научились готовить будущие трассы под укладку трубопроводов и строительство линий электропередач методом «проминки» заболоченных участков в зимний период для промерзания с помощью гусеничных военных тягачей (ГТТ), которые тоже иногда тонули. Чтобы обезопасить жизнь водителей, работали по 2-3 штуки в сцепке. Жизнь заставила во всех механизмах прорезать люки во всех крышах кабин. К крюкам закреплялись тросы, выведенные на крышу. Все экскаваторы – а в те годы они были только с тросовым приводом, гидравлики не было – оборудовали специальными устройствами с установкой «клин-бабы». Это помогало разрабатывать траншеи на промороженных трассах. В 1969-70 годах Нижневартовск строило два строительных предприятия: трест Мегионгазстрой и СМУ-5, где я начал работать. Функционировало еще СУ-18, которое строило магистральные нефтепроводы и позже было преобразовано в трест Самотлортрубопривозстрой.

Росли задачи, росли объемы работ, все работали на пределе. Не хватало техники, не хватало жилья. Стройки жили круглосуточной жизнью, которая особо отличалась в летнее время, когда мы начинали принимать студенческие отряды. Например, наше СМУ-5 в 70-м году приняло три студотряда общей численностью 160 человек. Мегионгазстрой принимал и того больше. Студенты здорово помогали в благоустройстве поселка, в подготовке «нулевых» циклов для будущего строительства жилых и производственных зданий. Во второй половине 70-го года мне пришлось оказывать помощь силами управления прибывшему десанту Минпромстрой СССР, который прибыл в Нижневартовск под предводительством Евгения Поткина. Он начал создавать опорную базу для будущего треста Нижневартовскжилстрой на территории ныне существующего завода строительных материалов (ЗСМ). Это было глобальное решение советского правительства.

В феврале 1971 года мне позвонил Роман Иванович Кузоваткин и пригласил в поездку по объектам. Привез он меня по зимнику на берег реки Вах и говорит: «Ты знаешь, что происходит с недрами, с которыми мы откачиваем нефть? А происходит то, что падает внутрипластовое давление, а его надо поддерживать. Так вот тебе задача: здесь надо построить водозабор».

«Роман Иванович, а как же документация и прочее?» - «Ты инженер грамотный, сообразишь. В помощь тебе я закрепляю своих механиков, они скажут, какие нужны насосы и другое».

Так как мы были свои ручные строители, права качать, что нужно сначала подготовить проектно-сметную документацию, как велит закон, бесполезно. Пришлось подключать в работу свои знания, а также опыт и знания других ИТР управления. В марте 1971-го года мы начали в авральном режиме стройку водозабора на реке Вах. Так как надо было выйти из воды перед весенним паводком. Как бы там ни пришлось сложно, в 1972 году водозабор был подготовлен для пробной эксплуатации. Сейчас город строит новый водозабор именно в том месте, где моими усилиями был создан первый водозабор. Поехал я на этот объект в 2005 году и увидел, что рядом с громадными стальными сооружениями старого водозабора стоит приютившееся маленькое сооружение «моего» водозабора. Мне приятно было видеть это детище. Значит, грамотно и надежно мы построили. Сооружение практически выдержало все паводки и сохранилось через 40 лет.

В 1971 году на базе СМУ-5 создается трест «Нижневратовскнефтестрой». Приехал новый главный инженер Валерий Емельянов. Я его знал еще работая в Нефтеюганске. Потом прибыл управляющий треста Михаил Корнеевич Михайлов. В составе треста организовалось пять подразделений. Сохранилось СМУ-5. Было создано СМУ-9, СМУ-1, УМР и так далее. Я возглавил организацию СМУ-9 в должности начальника этого управления. Работали мы в основном в Нижневартовске. Строили базы нефтяникам, жилые дома, строили свои базы. СМУ-9 построило здания контор трем УБРам, УТТ-1, УТТ-5, спецАТК, базы вышкомонтажникам, тампонажникам, связистам и так далее.

СМУ-5, СМУ-1,СМУ-2 УМР работали на обустройстве Самотлорского месторождения. В 1981 году трест Нижневартовскнефтестрой отметил свое 10-летие. В 1980 году в связи с отъездом М.К. Михайлова мне предложили возглавить трест, в котором в это время уже работало 1800 человек. Перечислить все объемы, которые построил коллектив треста за 10 лет своего существования, нет смысла, так как объемы работ измерялись десятками миллионов рублей. А именно за 10 лет трест на строительстве городских и нефтяных объектов около 400 миллионов рублей, что в сопоставляемых ценах это приблизительно равно 350 миллионов долларов или 10,5 миллиардов нынешних российских рублей.

Хочется остановиться на некоторых объектах, которые вытаскивали город из коммунальных и социальных проблем. В первый год своего создания трест в авральном порядке построил 2,5 километра магистральной теплотрассы от энергопоездов в город, который стоял на берегу реки Рязанки и обеспечивал город электроэнергией, а с приходом «большой» электроэнергии было принято решение мощности энергопоезда использовать для нужд теплоснабжения. Существующая первая котельная в 1971 году уже не справлялась с нагрузками.

В 1972 году трест построил для нужд города цех безалкогольных напитков. Были построены ремонтно-механические мастерские по 2800 кв. метров для УТТ-1, УТТ-5, птичник на 20 тысяч кур-несушек и коровник на 200 голов для совхоза Нижневартовска и многое другое, не считая громадные объемы обустройства Самотлорского, Ватинского, Мегионского и других месторождений.

В 1980 году при утверждении меня на должность управляющего трестом горком партии поставил передо мной задачу забрать в трубопроводном управлении документацию на здание телеретрансляции и построить его в возможно короткие сроки. В то время телетрансляция двух программ московского ТВ велась устаревшим оборудованием и передающие антенны установлены на буровой вышке, расположенной в районе существующего ныне центрального стадиона. Документация оказалась очень устаревшая, здание запроектировано из кирпича, очень дефицитного для треста материала. Проект был очень трудоемкий, пришлось подключить силы существующей в тресте группы проектирования, которую возглавлял опытный инженер Анатолий Семикоз. Проект был переработан и 1981 году мы сдали под монтаж нового чехословацкого телевизионного оборудования готовое здание с трансформаторной подстанцией. Прошло немного времени, и в Нижневартовске появилось две программы цветного центрального телевидения и две программы эфирного радиовещания.

В 1975 году тресту было поручено построить молокозавод, была выдана документация, изготовленная силами проектировщиков тюменского управления Мясомолпрома. В 1978 году начал работать молокозавод. Но его мощности оказалось недостаточно. Потребовалось так называемое расширение молокозавода. А практически создание нового.

В 1980 году было закончено строительство и монтаж нового оборудования, а в начале 1982 года новый молокозавод начал давать первую продукцию. Первый молокозавод производил 4500 литров молока в смену, а второй имел мощность 16 тонн молочных изделий в смену. По итогам десятой пятилетки в 1981 году по тресту было награждено 13 человек, в том числе и Героем Социалистического Труда экскаваторщик Дубаренко Николай Маркович, орденом Октябрьской революции бригадир Ермолаев Вячеслав Петрович, орденом «Знак Почета» слесарь-трубоукладчик Москвичев Г.Н., Жилин В.З. и много других.

Среди награжденных должна была быть и моя фамилия. Я знал, что мою кандидатуру представили к награждению орденом Трудового Красного Знамени. Не досталось. Было обидно. Звонит мне в кабинет рано утром начальник нашего объединения из Тюмени и говорит: «Ты, наверное, огорчен, извини пожалуйста, не хватило орденов в нашем здании (здание Главтюменнефтегаза). Поэтому я хочу тебе сказать, что подписал тебе «большую вещь», которую ты просил». Так я, вместо ордена, приобрел автомобиль Волга ГАЗ-24 за свои кровно-заработанные 15 тысяч рублей. Особой радости не испытывал.

К 1974 году СМУ-9 уже полностью перешло на строительство объектов для нефтяников в городе. Базы транспортникам, связистам, производственные базы НГДУ и тому подобное. Десятки объектов построило СМУ-9. В феврале 1980-го года я был назначен на должность управляющего трестом Нижневратовскнефтестрой. В 1981-1983 годах этот трест достиг максимальных объемов работ по обустройству в основном Самотлорского месторождения. Приведу лишь несколько примеров. За одну из «пятилеток» трест строил ЛЭП-6 кВт – 450 км, внутрипромысловых сборов – 280 км, трубопроводов высокого давления 200 км, трансформаторных подстанции 35/6 кВт до 40 штук, по несколько ДНС и КНС. Вело также обвязку практически всех кустов и скважин на Самотлоре, а также весь комплекс перевода скважин на газлифтный способ добычи, а также по переводу скважин на механический способ добычи (ЭЦН и ШГН) по несколько сот скважин в год.

Наша работа находилась буквально на острие (заключительная фаза) полчение нефти с пробуренной, испытанной и нами обвязанной скважины с подключением в систему трубопроводов. Постоянное давление руководства нашего объединения Запсибнефтестроя, которое, не владея ситуацией на местах, требовало невозможного, порой оскорбляло. А обстановка в 1983-1985 годах была максимально накаленной. Приезжал министр нефтяной промышленности Н. Мальцев, собирал в актовом зале всех строителей и устраивал допрос. Большинство руководителей обещали: «Будет выполнено!» и только у меня хватило мужества сказать правду, что требуемые объемы выполнить нереально. Если присутствующие при этом руководители области (первый секретарь обкома партии Богомяков) понимали, что ответ честный, то мои тюменские руководители это воспринимали по-своему. И впоследствии устраивали психологический разнос.

Однажды в апреле 1984 года в Тюмени я не выдержал и попросил отставку. Меня тут же потащили к начальнику Главтюменнефтегаза Роману Ивановичу Кузоваткину. Перед тем, как я зашел в его кабинет, там уже что-то «напел» мой начальник объединения Бурцев Н.В. Однако роман Иванович спросил меня: «Ты серьезно?». Я ответил: «Да». Роман Иванович: «Давай я заберу тебя в Тюмень». Я отвечаю: «Нет, Роман Иванович, Нижневартовск мой, и я останусь в нем». Через несколько дней я уже работал начальником капитального строительства по проектно-технической и планово-договорным работам службы капитального строительства города Нижневартовска, находящегося в НГДУ «Нижневратовскнефть» имени В.И. Ленина. В те годы город строился за счет централизованных средств Миннефтепрома СССР и роль заказчика и технического надзора осуществляли структуры нефтяников.

С приходом в 1971 году в город строителей Минпромстроя СССР созданием треста «Нижневартовскжилстрой» (управляющий Малинский Я.М.), а в начале 1980-х годов объединения «Нижневартовскстрой» началась интенсивная застройка города капитальными жилыми домами и объектами соцкультбыта. С приходом в город московских строителей город достиг рекордных объемов строительства жилья до 140-150 тысяч кв. м в год. Заработал домостроительный комбинат. В 1987 году в апреле месяцев меня пригласили работать в НГДУ «Белозернефть» заместителем начальника НГДУ по капстроительству. Здесь мне пришлось участвовать в обустройстве Самотлорского и Ершов ого месторождений нефти. В 1991 году я ушел на пенсию.

В 2001 году пригласил меня Журов Николай Васильевич поработать в администрации города в отделе координации строительного комплекса, где я проработал 10 лет до 23 декабря 2011 года. Считаю, что своей работой я внес посильный вклад в дальнейшее развитие города Нижневартовска. В 2005 году мне присвоили звание «Почетный строитель России», в 2009 году наградили знаком отличия «За заслуги перед городом Нижневартовском». В 1979 году наградили медалью «За освоение недр и развитие нефтегазового комплекса Западной Сибири». В 1970 году награжден медалью «За доблестный труд» в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина. Имеется у меня бронзовая медаль ВДНХ «За успехи в народном хозяйстве СССР».

 В заключение.

О том, что современные нефтяные короли Западной Сибири забыли о строителях, которые в короткие сроки создали основные производственные фонды нефтедобычи, известно всем и давно. Поэтому, я решил восстановить, хотя бы частично, справедливость в отношении исчезнувших строительных предприятий и коллективов, которые без преувеличения строили и обустраивали города и поселки, нефтепроводы и водоводы, линии электропередач и электрические подстанции, установки подготовки и перекачки нефти, объекты поддержания пластового давления, обвязывали скважины, строили компрессорные станции, газопроводы высокого давления и тому подобное. В частности, на освоении Самотлорского месторождения с 1968 по 1989 годы трудилось пять крупных строительно-монтажных трестов, десятки специализированных строительных управлений. Одним из таких трестов являлся трест Нижневартовскнефтестрой производственного управления Запсибнефтестрой Главтюменнефтегаза Миннефтегазпрома СССР.

Этот трест был образован в 1971 году на базе СМУ-5.

Моя судьба, как судьба многих тысяч строителей, неразрывно связана с работой по созданию нефтедобывающих основных производственных фондов. Уходят годы, время стирает память. Как ни горько, приходится признать факт, что мое поколение – уходящее. Многие из этого периода уехали, ушли в иной мир, а некоторые тихо влачат жизнь постсоветского пенсионера. И самое обидное в этом то, что нарушается связь поколений. Современные идеологи «развивающегося» капитализма ,не уважают и не ценят наше поколение, которое создало в тяжелейших природно-климатических условиях тысячами рядовых рабочих, руководителями разных рангов основные производственные фонды. Если в те годы получить квалификацию электрогазосварщика или машиниста экскаватора и тому подобное для молодого человека считалось гордостью, то в настоящее время это уже чуть ли не позор. Торговать, убивать, собирать «бабло» - вот современная идеология. Я хочу восстановить память уходящего поколения для подрастающих детей, внуков, чтобы они знали, что сотворили их отцы и деды. Возможно, позже они оценят наш самоотверженный труд. 

Комментарии

Оставить комментарий:
Ваше имя
Ваш комментарий
Введите контрольные цифры